Научный Вестник №1 (май 2002 г.)
электронный научный журнал
     
 
 

УДК 802

ОТРАЖЕНИЕ ПРОТИВОБОРСТВУЮЩИХ ВЗГЛЯДОВ НА ТЕОРИЮ ПЕРЕВОДА В ПЕРЕВОДАХ «ЛИСТЬЕВ ТРАВЫ» УОЛТА УИТМЕНА

Чернявская Л.С.  

Уолт Уитмен (1819-1892) – легендарная фигура в американском поэтическом наследии. Поэт-революционер, поэт-провидец, поэт-бард, поэт-философ – любая из этих характеристик бесспорно относится к Уолту Уитмену, хотя споры о его творчестве, стиле, размере его стихов, структуре всей эпической поэмы «Листья травы» не умолкают до сих пор. Ничем не примечательный внешне, он осмелился на революцию в поэзии, отвергнув традиционные моральные и литературные каноны. Он бросил вызов литературным критикам, отказавшись от традиционных размеров и рифмы. Для воспевания вечного круговорота природы, свободы и равенства он выносил в себе так называемую «органическую теорию». Чтобы донести смысл этой теории людям, Уитмен, черпая опыт из кладезя американского фольклора и народного юмора, внес и свой вклад в сокровищницу американской и мировой литературы: он разработал особую форму белого стиха и использовал свободный размер.

Уже несколько веков критики и литературоведы ведут спор о том, считать или не считать Уолта Уитмена великим поэтом, действительно ли Уитмен изобрел свой стиль, что отличает структуру «Листьев травы» от других поэм и эпических произведений, как переводить Уолта Уитмена, и по многим другим вопросам. Ответы на такие вопросы должны быть тщательно изучены переводчиками, так как для того, чтобы перевод имел ценность оригинала, чтобы мы оценили стиль автора через стиль переводчика, необходимо знать, как воспринимают труд автора сами носители языка, что нового внес автор как в отечественную, так и в мировую литературу, то есть учесть литературный, исторический, социологический, философский и т.д. аспекты.

От критиков, которые читают опубликованные переводы, ждут информативной оценки о деятельности, работе переводчика и о значимости или ценности переводчика. Несмотря на то, что ХХ век резко изменил взгляды на перевод, все эти мероприятия очень часто проводятся в нормативных рамках. Нормативные подходы к переводу обычно остаются равнодушными к культурным аспектам, которые вносят информацию в процесс перевода. Они сводят проблемы перевода до проблем переводимости и игнорируют условия, в которых переводы создаются с целью применения и функционирования в новой культуре. В действительности, условия «эквивалентности» весьма различны в разные времена. Такая стратегия, как перенос рифмы из одного языка в другой, которая так ценилась в прошлом, сегодня уже не считается самой эффективной стратегией. Исторические перемены и социально-культурный контекст, в котором воспринимается перевод, определяют ожидание читателя, формируя при этом часть его или ее понимания понятия о переводе.

Известно, что первые переводчики Уитмена Эмиль Блемонт и Генри Кошен во Франции, испытывали огромные затруднения, переводя его свободный стиль стихосложения. Как указываетГ.У.Аллен, они считали, что этотстиль “Democracy run wild, a form of insanity and megalomania”. (Мой перевод: «Демократия, ставшая необузданной, форма невменямости и мегаломании»), [9: с. 5]. Даниел Халеви, одна из первых переводчиков Уолта Уитмена на французский язык, перевела третью часть поэмы Уитмена “To Workingmen” («Рабочим» / «Трудягам»), используя стихотворение в прозе вместо белого стиха. Если следовать нормативной теории, то такой перевод – непростительная ошибка. Нормативные теории не позволяют нам взглянуть вовнутрь самого явления перевода, как на самом деле сделала Халеви, переводя Уитмена. Внимание к историческим или культурным ограничениям по отношению к переводу помогает нам понять причины, по которым переводчик принял свое решение.

Историко-дескриптивная модель привела к переводам, подобным переводам Халеви, которая считала, что пора уходить от критериев «правильно» и «неправильно». В конце XIX века способ стихосложения, избранный Уитменом, был незнаком французскому читателю. Чтобы сделать Уитмена понятным французам, Халеви избрала прозу в стихах. Пример с Халеви ярко демонстирует, что перевод – явление социокультурное, которое направлено на достижение определенных целей.

Например, И.Левый в работе „искусство перевода“ приводит в пример усердные поиски переводчиками объективной сущности и усилия выразить эту сущность при переводе стихов Уитмена на европейские языки. Как указывает И.Левый, поэзия Уитмена проникла в европейскую литературу в период изысканной эстетской поэзии и была воспринята как антиэстетская. Именно в это время были выработаны некоторые переводческие решения, которые используются и сегодня. Много вариантов было предложено переводчиками для переводов „Листьев травы“. На немецком языке „Листья травы“ назывались „Стебли травы“. Известны попытки перевести „Листья травы“ как „Былинки травы“, против чего возразил сам Уитмен. Он возражал даже против „Копья травы“, хотя “Calamus”, т.е. аир тростниковый, описанный им, имеет похожую на копья форму листьев. Известно, что Уитмен назвал свое стихотворение «Листья травы», включая его название в свой антиэстетский замысел. Перевести название иначе, значит, нарушить замысел поэта. Можно проанализировать, как это делали переводчики. И.Левый приводит пример чешского перевода в 1901 году, когда этот цикл вошел в чешскую литературу под названием «Стебли травы». Это был период эстетизма в чешской поэзии. Может быть поэтому, как считает И.Левый, наступательные, боевые стихи американца Эмануэль из Лешеграда, а позже и Ярслав Вхрлицкий перевели холодно. И только более поздним переводчикам с новейшими взглядами удалось передать ключевые проблемы, затронутые в цикле «Листья травы». К ним относят Иржи Коларжа в Чехии, Корнея Чуковского в России.

Уитмен в своей поэме отказывается от исторического времени. Он заставляет читателя воспринимать время как космическое пространство, существующее постоянно и циклично. Хотя Уитмен понимает, что, связывая идею Бога с человеком, он должен связать его со временем, местом и людьми. Ведь именно так пересказывает историю Христа Библия. Уитмен приходит к гениальному решению – поэт-провидец – это он сам, а Америка – его страна. В этих двух плоскостях он разворачивает действие поэмы. Все происходит не только одновременно, но и гармонично. Результат – потрясающий. Как вся нация, так и поэт-провидец становятся символичными и мистическими. Нельзя думать, что Уитмен отказывается от историчности – он просто переводит это понятие в другое измерение.

Томас Краулей считает, что, только поняв все это – религиозно-суггестивно-дидактический дух поэмы, образ поэта-провидца, символичность национального и личного элементов и их одновременное развитие, можно рассуждать о структуре «Листьев травы». Этой основной структуры Уитмен придерживается, разбивая поэму на основные поэтические блоки, где он переплетает национальные и личные элементы таким образом, чтобы ни один из них не потерял своей значимости. Если переводчик увлечется одним элементом в ущерб другому, он разрушит этот баланс и, таким образом, разрушит концепцию поэмы. «Листья травы» станут бессвязными и хаотичными. При переводе необходимо развивать образ поэта-провидца, фокусируясь на национальном элементе.

Поэма завершается триумфально: первые поэмы обосновываются в последних, последние обогащаются за счет первых. Именно поэтому, наверное, сам Уитмен однажды сказал: “If you see them in their place in the book, you know why I wrote them”. (Мой перевод: «Если Вы видите их на предназначенном им месте в книге, Вы понимаете, почему я их написал».)

За счет примененных аллюзий с Библией и с Христом, за счет удивительно доступных для понимания слов, за счет суггестивного ритма и коммуникативного акта с читателем, за счет вечно волнующих человека тем, все стихи Уитмена, объединенные в одну поэму «Листья травы», представляют собой сложный конгломерат и при этом являются чрезвычайно трудными для перевода, так как невозможно достичь полного понимания поэмы по отдельному стихотворению. Если переводчик вырывает стихотворение для перевода из поэмы, то, несмотря на то, каким бы успешным ни был перевод, он разрушает замысел Уитмена, и стихотворение может быть, или даже чаще всего, обречено на то, что будет совершенно не так воспринято читателем, как замышлял Уитмен.

Фернандо Алегрия, изучая влияние Уолта Уитмена на поэзию Латинской Америки, назвал его «призраком, который везде можно почувствовать, но нигде невозможно увидеть» [6, с. 208]. Алегрия делает вывод, что каждое новое поколение в каждой культуре находит новый способ перевести Уитмена так, чтобы интегрировать его в свою собственную концепцию жизни.

В Латинской Америке Уитмена переводили такие поэты, как Армандо Вассер и Франсиско Александер, но Боргес совершенно по-новому видит поэзию Уитмена. Переводя Уитмена, Боргес допускает вольности в переводе, но старается сохранить преданность прямоте и решительности Уитмена. Он старается сохранить ритм и лирические нюансы, продуманные Уитменом. Если Боргес что-то изменяет, то лишь ради того, чтобы остаться верным «смыслу», вложенному Уитменом в строки.

Алегрия указывает на то, что Боргес перевел Уитмена фрагментарно, значительно сократив некоторые разделы, а в некоторых переставив местами строки и целые куски. Известно, Уитмен был против каких-либо изменений и нарушений порядка и структуры даже при обычном прочтении поэмы. Боргес не следует заповедям Уитмена. Он значительно сокращает поэму. Кажется, что правильным было бы сделать вывод, что, переводя Уитмена, боргес идентифицирует себя с Уитменом, и, чувствуя себя творцом поэмы, отбрасывает то, что он не приемлет в Уитмене: его социальное поведение, сексуальные наклонности. Боргес, являясь потрясающе замечательным переводчиком Уитмена, - яркий пример присваивания оригинала переводчиком. Но может быть и другое объяснение: зная культуру своего народа, опасаясь, что многое в прогрессивном Уитмене непонятно читателю даже в его родной стране, Боргес пытается оградить Уитмена от нападок своих соотечественников, и, предлагая на суд читателей сохраненные им в переводе стиль, тон, ритм силу слов Уитмена, избегает обнажать перед ними Уитмена, проповедующего гомосексуализм или неприемлемое социальное поведение и т.д. Уитмен историчен, библейски точен, но очень чувствителен, открыт и прям. Боргес, наоборот, менее резок, менее прям, более скромен. Многие, изучавшие творчество Уитмена, отмечают, что Уитмен-человек сильно отличался от Уитмена-поэта-провидца, что Уитмен-гражданин далеко не был способен на те поступки, к которым он призывал как поэт. Кажется, Боргес это почувствовал и выразил свою позицию в переводе.

Кстати, говоря о переводах Уитмена на русский язык, мы с удивлением узнаем, что Уитмена в России признали и приняли раньше, чем в Америке. Первая публикация «Листьев травы» Уитмена была в 1856 году, а уже в 1870-х годах И.С.Тургенев пытался переводить Уитмена, называя его «замечательным и поразительным поэтом». Тургенев не справился с переводом, придя к выводу, что его литературный стиль не подходит для такой задачи. Его рукописный перевод «Бей! бей! барабан…» (“Beat! Beat! Drums!”)  хранится в Национальной галерее в Париже. Тургенев называет его одним из тех стихотворений Уитмена, которые его поразили [3, с. 18]. Первая реакция Л.Толстого на «Листья травы» была неблагоприятной, но, вчитавшись в «Аир тростниковый», Толсто обнаружил, что мотивы товарищества, пропагандируемые Уитменом, близки и ему. Далее он сам советовал Тургеневу перевести поэму полностью, хотя и считал, что философия жизни Уитмена несколько бессвязна. Сегодня после многократного прочтения поэмы, и узнав подробности о замыслах Уитмена по его переписке с друзьями, его комментариям к многочисленным изданиям, мы знаем, что философия, которую проповедовал Уитмен, далека от того, как ее понимали в России. Даже уже в Советском Союзе не очень хорошо понимали уитменовскую концепцию свободы личности. Наверное, российские и американские критики воспринимают Уитмена по-разному. В дореволюционной России оппозицию привлекал повстанческий дух поэмы, в революционной России ранее запрещенный поэт был популярен, а после революции к Уитмену относились как к символу братства и равенства. Правильно ли сложилось такое мнение об Уитмене? Уитмен верил в развитие личности и через него в развитие государства, а не в то, что идеальное государство может развиться прежде, чем станет более совершенной личность, и затем повлиять на ее развитие, как в это верили коммунисты. Не всем была понятна и трансформационная сила, которую Уитмен обнаруживал в природе. Ведь идеей коммунистов было не прислушиваться к природе и следовать ее призывам, как назидал Уитмен, а подчинить природу себе и повернуть реки вспять.

В России было еще несколько попыток перевести Уитмена. В 1905 году Константин Бальмонт опубликовал первую книгу избранных стихов Уитмена. Кстати, Бальмонт перевел название «Листья травы» как «Побеги травы». В предисловии, датированным 1908 годом, он указал, что переводы делались в 1903 и в 1905 годах «под непрекращающуюся музыку ружейных залпов». Через название перевода Бальмонт выразил социально-политическую обстановку в России того времени, тем самым привлекая внимание революционно настроенных читателей к поэме. До этого лишь появлялись статьи, причем за одну из них Н.Попов был назван декадентом и посажен в тюрьму (1883 год). Хотя Уитмен в 1905 году был желанным для прогрессивной интеллигенции, перевод, сделанный Бальмонтом, не имел успеха. К.Чуковский объявил его слабым, неточным, не соответствующим стилю. Сам Чуковский при этом увлекся Уитменом и начал его переводить, публикуя переводы каждый год. В 1967 году Корней Чуковский опубликовал книгу «Мой Уолт Уитмен» с очерками о чтении и собственном опыте перевода Уитмена. В 1970 году, через год после смерти К.Чуковского, вышла в свет его книга пересмотренных и переделанных переводов Уолта Уитмена. Чуковский говорил: «Уолт Уитмен был идеалом моей молодости». Начав переводить Уитмена в 1907 году, он выпустил 10 изданий своих переводов, добавляя к ним новые в 1953, 1955. 1970 годах.

Можно предположить, что другие переводчики, в других культурах и в другой период времени, переведут Уитмена по-другому. И не потому, что они делают ошибки, а потому, что их обязывают совсем другие социокультурные условия. Вышеназванные примеры являются показателем того, что с целью понимания временных и культурных связей, играющих важнейшую роль в деятельности переводчика, необходима ненормативная модель. Дескриптивная или историческая модель перевода выходит за пределы вопроса: до какой степени перевод соответствует оригиналу. Эта модель исследует лежащие в основе  ограничения и мотивации, которые влияют на процесс перевода. Можно сделать вывод, что наступило время нормативной модели уступить место дескриптивной, исторической и социокультурной модели. Например, М.Горький считал, что переводчик должен, прежде чем заняться переводом, изучить историю литературы и развитие творческой мысли автора: «Только тогда он воспроизведет более или менее точно дух каждой книги в формах русской речи». Сегодняшние требования к переводу прибавляют переводчику еще одну задачу – изучить социокультурное наследие, понять социокультурные связи между оригиналом и переводом, учесть социокультурные условия страны, принимающей произведение в виде перевода.

 Данные результаты были получены

 при непосредственной помощи Айрекса

 и Информационного Агентства США

 

 Список литературы:

1.     Левый И. Искусство перевода // “Reading in Theories of Translation”, edited by Bistra Vislova, 1975.

2.     Попов Н. // В сборнике «Заграничный вестник». – 1883, март. – С. 571-579.

3.     Тургенев И.С. Полное собрание сочинений и писем. Т. 10. – М., «Наука», 1965.

4.     Уитмен, Уот. «Побеги травы». Перевод с английского К.В.Бальмонта. – «Скорпион». – 1911. – С. 7.

5.     Чуковский, Корней. «Мой Уолт Уитмен». – «Спутник». – 1967. – 28 июля.

6.     Alegria, Fernando. -  In: “Borges’s “Song of Myself in Walt Whitman”, edited by Ezra Greenspan, 1995.

7.     Crawley, Thomas Edward. “The Structure of Leaves of Grass”. – Austin, University of Texas Press, 1971.

8.     Whitman, Walt. “Correspondence. Selections”. – Selected letters of Walt Whitman, edited by Edwin Haviland Miller. 2 volumes. – New York: New York University Press, 1961.

9.     Allen, Gay Wilson. “The New Whitman Handbook”. – New York: New York University Press, 1975.

10.  Halevy, Daniel. “Chants Democratiques”. – Pages Libres. – 27 July, 1905. – P. 75-78.

 

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
Кубанский государственный университет